Вот наш отчет про попытку родить после КС, не самую удачную, но... http://detochka.ru/forum/index.php?showtop...%EE%E4%FB&st=15 "Идти в обход, понятно, не очень-то легко, не очень-то приятно и... очень далеко" (с). 24-го ноября в 4.50 утра мы родили Фёдора. Собственно, это были третьи сутки регулярных, хоть и не сильно болючих, схваток, я понемногу начала уставать и, так как последняя КТГ показала, что у нас гипоксия, с благословения Феи мы решили ускорить процесс. Накануне закупили ингредиенты, а поутру замастырили коктейль "молотова", и мальчишки отправились по делам, оставив меня дома со стаканом и трубочкой. Я помыла полы, доделала кой-какую работу, проверила сумку в роддом, собранную загодя... 

С мечтой о домашних родах мы расстались давно, после разговора с акушеркой, с которой собирались рожать. Она рекомендовала нам провести роды дома только до активной фазы, а потом - отправляться в роддом, т.к. по её мнению высока была вероятность травм у меня и проблем у детки. Некоторое время не без труда привыкали мы к этой новой мысли. Попутно мы с Феей придумали "коварный план" запуска меня в роды после кесарева в роддоме. 

В большинстве роддомов, куда я звонила или ездила разузнать про естественные роды после кесарева, мне предлагали один сценарий - вы приходите к нам на 38-ой неделе, ложитесь, и мы ждём начала родов. Когда мы решим, что уже пора, мы вам проколем пузырь. Рожать вы будете лежа, под монитором. Ну и, если процесс пойдет медленно, не так или не пойдёт вовсе… Идея эта меня нисколько не прельщала, срок давно уже перевалил за 40 недель, а Люберцы далеко и не по карману… 

Схватки понемногу усиливались. Вернулись Ёжики. Оставив Даньку с бабушкой, мы отправились побродить по магазинам. Затормозила у церковной лавки. В последнее время все чаще меня посещала мысль о Блаженной Ксении Петербургской... купила ладанку. Ёжик волнуется, я это вижу, хоть и старается изо всех сил не показывать. Очень странное ощущение - сумерки, поздняя осень, мокрые от дождя тротуары в оранжевых отблесках фонарей, люди, снующие туда-сюда, которые даже не подозревают о том, что я... рожаю. Вот прямо здесь и сейчас. Вернулись домой, поужинали, разобрали постель, ребята завалились смотреть кино и грызть чипсы, а я устроилась в кресле... довязывать свинью и считать минуты. Вот кто чем в родах занимается, а Ильич - работает. 

Читать Даньке книжку перед сном было уже нелегко и я благодарила каждую точку за возможность перевести дух. Даня: - Мам, ты чего, рожаешь? - Да. - Вот и хорошо. Рожай уже. Как только Гусёк заснул, я поковыляла в ванную. В воде стало заметно легче, я подремала с час, подышала, погудела, после ванны постояла под прохладным душем... Вернувшись в комнату, обнаружила своих мужиков сладко спящими. Попробовала пристроиться рядом, но сон не шел, и я, самозабвенно наглаживая живот, отправилась бродить по квартире. В дальней комнате, несмотря на поздний час, горит свет - свекровь не спит, она уже знает, что я рожаю. В конце концов, я нашла для себя удобное место... на унитазе. Здесь оказалось можно спать, прислонившись лбом к прохладной стенке, на полу пришлось поставить тазик... Почему-то при интервале меньше пяти минут меня начинает тошнить... 

Время от времени всплывая из небытия, я выползаю на кухню за глотком шиповника и снова возвращаюсь в исходную позицию. Сколько я так просидела, трудно сказать. Наверное, долго. Около двух часов ночи, я разбудила Ёжика: - Ёжик… наверное… пора. - Хорошо. Только сначала… свари мне какао. Данька спит, у него под боком при свете ночника я мычу в подушку, стоя на четвереньках. Ёжик, молча, сосредоточенно делает мне массаж... В третьем часу мы потихоньку засобирались в роддом. Собственно, "коварство" как раз и заключалось в том, чтобы прийти туда со схватками и большим раскрытием, чтобы ни шагу назад, как говорится. Хватало здорово, и мы, посовещавшись, решили идти в ближайший. 

Свекровь вышла нас проводить и осталась караулить спящего Даньку. А мы, не спеша, пошли по ночному городу... Идти было нелегко, поэтому шли ползком, останавливаясь через каждые десять шагов, продышать очередную схватку, я повисала на Ёжике и пыхтела, как паровоз… В полчетвертого утра мы стояли в кромешной тьме на пороге приемного отделения, раздумывая, не повернуть ли обратно. Отчего-то вдруг стало страшно и… неуютно как-то… Усилием воли я взяла себя в руки и мы позвонили в звонок. Сонный сторож, зеваючи, открыл нам дверь и поспешил сообщить, что мужа дальше приемного покоя не пустят ни за какие коврижки. После оглашения анамнеза и беглого осмотра акушерка помчалась будить дежурную бригаду. В коридоре притормозила: - А клизму-то этой, которая по самотеку пришла, делать? - Какую клизму?! У неё там голова уже! Она мне щас в приемной родит. 

Вот и хорошо… Нашего с Ёжиком желания рожать вместе, подкрепленного тремя сотнями долларов, оказалось недостаточно, чтобы произвести впечатление на врачей, и вот мы прощаемся в дверях приемного отделения, Ёжик забирает вещи, я обещаю ему, что всё будет хорошо, врачи разворачивают операционную… В коридоре, сидя на каталке в ослепительно белом казенном белье, дышу "паровозиком". Знакомое ощущение - что-то тихонько щелкнуло внутри - отошли воды. Врач, к немалому моему удивлению: "Вот и хорошо. Не волнуйся, лапонька, сейчас я тебе рубашечку чистую принесу". Воды мутные - вот она, гипоксия-то наша… Ложусь на каталке на бок, чувствую, как деть медленно опускается ниже… дышу… дышу… Доктор: "Так, ну, давай посмотрим… голова-то какая… нам бы, котик, еще хотя бы сантиметр, а? Тужит? Хорошо. Пойдем с тобой в зал, покричим, пока анестезиологи готовятся, может, родим…" Некоторое время я наслаждаюсь великолепной акустикой родильного бокса, а дежурная бригада за стенкой - моим вокальным дарованием. Между схватками сильная боль внизу живота - парень плечистый и крепкий навалился на шов… Врач слушает нас и ощупывает мой живот, сухой и горячий. - Как он там? - С малышом все в порядке, а вот рубец… может не выдержать… 

Пойдем-ка на стол, лапуль… На столе в четыре руки меня сворачивают в клубочек, укол в спину, перед лицом повисает белая занавеска, но в зеркальный ободок лампы я вижу, как хирурги колдуют над моим животом, чувствую прикосновения, легкие, невесомые... Слышу голоса врачей: "Рубец-то… ёлки… ещё чуть-чуть и матку долой… поехал… шить-то как будем?". Вижу, как над животом медленно поднимают головку ребёнка, пытаются снять петлю, Фёдор чихает, кашляет, жалобно скрипит… Время 4.50, вес 3700, рост 52 сантиметра, 8/9 по Апгар-Аршавского. Далее следует ритуальное потрясание яйцами над моей головой: "Ну, смотри, кого родила!" Вот он, наш сын, на руках у акушерки, похожий на большую синюю грушу, сморщенный, весь в густой белой смазке, с недовольным личиком и внимательным взглядом… Через мгновение - сопит и мурлычет у меня на груди. Теплый, мокрый… Пока я плачу от счастья, врачи зашивают меня, матеря коллег по цеху, делавших предыдущее кесарево… Зашивают больше часа. Фёдора уносят мыть и обвешивать бирками. Хочется позвонить Ёжикам, но они, наверное, уже спят после всех сегодняшних переживаний. Что ж, подождём… Дальше, с рассветом - период новорожденности, первые шаги после наркоза на неверных, ватных ногах, первый поход на горшок… Туго спелёнутый, и оттого похожий на маленькую гусеницу, на руках у медсестры в послеоперационный блок вплывает Фёдор. "Царь трапезничать желает!" (с). Несколько минут сосредоточенно сопит и хрюкает у груди - хоть и без толку, потому как не столько ест, а всё больше нюхает, а всё ж мгновения абсолютного счастья. А потом началась у нас жизнь больничная, с непременной тоскою по близким, с осмотрами и обходами…